— Захарий Иванович, ты единственный остался, кто на Руси не токмо видывал хана Мамая, но и посольничал с ним. Расскажи честному люду, здесь собравшемуся, о временах далёких и о поганце Мамае.

Все притихли, Фрося, а мне-то как радостно. Честь-то какая великая выпала мне: при князе да боярах речь сказывать.

— Не хан он был вовсе, — говорю для почина, — а тёмник, тысячный по нашему. Ему ханом по роду нельзя было быть, так как Мамай чернью рождён был.

Загудели бояре несведующие, не верят мне, Фросюшка. Да что с них, молокососов, взять. Я-то про Мамая много чего знаю — и сам видывал, и от Семёна Мелика кое-что слыхивал, и от князя Дмитрия Ивановича. А откуда знать могут? С хвоста сорочьего?

— Молчать! — говорю я боярам. — Слухайте старого соглядатая. Мамай был зятем хана Бердибека, поэтому в тёмники и выбился. Зверь был, а не человек. Если в его тысяче один из десяцких в бою струсил — всю десятку казнил. Если в бою десятка подвела — сотню казнил. На страхе всех держал. Апосля и ханом захотел сделаться. План простой лиходей удумал: всех наследников Чингизхана умертвить и начать новую династию Мамая. Лет за двадцать до Куликовой битвы организовал он заговор против тестя свого Бердибека. Подговорил родного брата Бердибека Кульпу занять ханский трон. Кто убивал Бердибека — сам Кульпа или Мамай — не знамо, но план Мамая сработал и воцарился новый хан Золотой Орды- Кульпа. Однако недолго братоубивца ханом побыл, через год шепнул Мамай младшему брату Кульпы Неврусу, что он больше ликом на хана похож. Этот Каин тоже не пожалел брата, а Мамай под шумок всех детей Кульпы приказал казнить, чтобы извести род ханский. Через год Хузра с помощью Мамая убивает Невруса со всеми его ублюдками. Только плохо Хузра знал Мамая: в сём же году Мамай подбивает сына Хузры, Темир-Ходжу, принять ханство и этот выродок рода людского без малейшей жалости убивает собственного родителя.

Ефросинья стала креститься, а Захарий, глядя на неё, заметил: